По-моему, это очень простая и понятная песенка, которая говорит сама за себя. В общем, мне она очень нравится, я думаю, что все так и есть, ну или почти так.

Я работаю солнечной батареей,
я в кармане оранжевом солнце грею,
чтоб оно на небо взошло скорее
и чесало макушки заснувших лип.

Солнце ловит за пальцы меня лучами,
я его приручила и отвечаю,
солнце просит завтрак и выпить чаю,
просит прямо внутрь его налить.

Солнцу так одиноко ходить по кругу —
вот нашло, понимаешь, себе подругу,
и ему всё равно — хоть любовь, хоть ругань,
поболтать бы вот только о ерунде.

Я его несу осторожно очень,
ведь оно непоседливо между прочим
и всё время выпрыгнуть хочет ночью,
чтобы вдруг повсюду случился день.

Я работаю солнечным развлеченьем,
я кормлю его по утрам печеньем,
а потом усталой порой вечерней
я ему чумазую спинку тру.

И когда уже все разбрелись и спят,
я отмываю солнцу босые пятки,
а то все ведь заметят на солнце пятна,
многим это будет не по нутру.

Но потом постепенно солнце взрослеет,
в переходном возрасте жарит злее,
и багровым пятном по ночам алеет,
и подчас забывает придти домой.

А приходит — горячее, как жаровня,
говорит, что я, мол, ему не ровня,
и не родственница я ему по крови,
и что вид ему неприятен мой.

Понимаю, я, в общем, сама такая,
я всем прихотям солнечным потакаю,
а оно мне в сердце лучи втыкает,
чтоб до боли — а мне так тепло в груди.

Покричит об измене, тоске, обмане…
а потом тихонько к себе поманит
и заснет спокойно в моем кармане,
и я буду бояться его будить.

Я работаю солнечной батареей.
На рассвете прохладно, восток сереет,
воздух пахнет листьями и сиренью,
и пора бы уже открывать карман.

Я держу карман шире, чтоб было проще…
солнце сонное нос конопатый морщит,
а потом восходит над тихой рощей,
рассыпается искрами по домам.

Вера Кличан, директор гамбургской начальной школы (Gorch-Fock-Grundschule), сидит в своем бюро и ждет, когда на парковку перед её окнами приедет школьный автобус. «3-ий Б» возвращается из поездки. Кстати, они просто путешествовали, без всякой определенной программы. Целая неделя расслабона. В благосостоятельном Бланкенезе, где находится школа, возможность ничего не делать целую неделю, — это настоящее счастье. Такая неделя редкость, как для родителей с их важными и серьезными работами, так и для их детей, занятых не меньше взрослых.

Вся страна говорит о раннем развитии и о том, как выглядят дети на фоне подрастающего поколения других стран. Почему же эта школа учит покою? Почему советует угомониться? Дело в том, что самочувствие учеников школы, увы, совсем не так прекрасно, как хотелось бы. Да, у этих детей заботливые и обеспеченные родители, обладающие, кстати, высочайшей профессиональной квалификацией и серьезным образованием. Да, все желания детей в День рождения или на Рождество, здесь непременно исполняются. Да, этим детям уделяется столько внимания, их любят так сильно, как не любили ни одно поколение до того, так что многие поколения до них могли бы им позавидовать. Да, у этих детей по-настоящему заботливые родители, которые заняты не только своей работой, несмотря на высочайшую профессиональную квалификацией и серьезное образование, которыми обладают.

Вера Кличан, которая 30 лет из своих 57-ми работает в школе, поименно знает терапевтов, присылающих ей свои визитки, листовки, на которых подробно описаны преимущества школы, и задающих один и тот же вежливый вопрос: «Можно ли Вам представиться?» Вот и сегодня, как и много раз до того, Вера читает письмо от родителей трехлетки, желающих определить своего малыша именно в эту школу, о которой идет такая хорошая слава. Родители пишут, какой любопытный у них ребенок, как он любит петь. Фотография малыша прилагается.

Да, у ребят, живущих здесь, такие стартовые условия, что вряд ли можно пожелать лучших, а вот ситуация в целом, в общем мало отличается от положения дел в любом другом слое населения страны. Примерно треть школьников привлекает к себе повышенное внимание педиатров, которые рекомендуют ученикам занятия с логопедом, эрготерапию (терапия, направленная на развитие двигательных функций человека) или учебную терапию. Невольно возникает вопрос, остается ли у детей время, чтобы всласть поиграть в своих, с любовью обустроенных родителями, комнатах? Малыши ходят на хоккей, занимаются музыкой и иностранными языками, теннисом и восточными единоборствами. У некоторых детей на послеобеденное время приходится два или три занятия в кружке или спортивной секции. Ну, и прописанная педиатром терапия к тому же.

Письма, подобные сегодняшнему, Вера Кличан получает постоянно. Она объясняет это страхом, который испытывают родители малышей. «Страх образования» называет его Вера, и это звучит как сожаление, а вовсе не как упрек. Она верит, что именно этот родительский страх мешает детям расти здоровыми, а может быть, и заставляет нас записывать их в больные.

Действительно, если верить статистике, в школах подрастает поколение больных и отстающих. В 2007 более 20% 6-тилеток, застрахованных в АОК (одна из самых больший компаний медицинского страхования, но далеко не единственная) получили направление на языковую терапию, 13 % — на физиотерапию. Годами растет численность детей, у которых диагностируются различные логопедические или языковые проблемы, психические, сенсорные или моторные отклонения. Исследования института Роберта Коха показали, что у 18% мальчиков и 11,5% девочек до 17-ти лет замечены отклонения в поведении или обнаружены эмоциональные проблемы. У 10-11% их ровесников обнаруживается синдром дефицита внимания. Исследователи предсказывают кроме того волну диагнозов аутизма и депрессий, как это сейчас происходит в США. «Мы пока не упустили ни одного модного медицинcкогo веяния из Америки», — сказал исследователь молодежи Клаус Хурельман.

Что же происходит с нашими детьми? Действительно ли с многими из них что-то не в порядке? Или это только мы, чрезмерно критичные взрослые, замечаем погрешности, которые раньше таковыми и не считались? Болезнь-то — это всегда вопрос определения. Каждое общество решает для себя, какие физические и психические состояния оно принимает, а какие — нет. Каждое время посредством своих жизненных условий производит свои болезни: чума в средние века, истерия в 19 веке, в 20-ом веке сердечный инфаркт, а в 21-ом — отклонения в развитии?

В общем-то, мы могли бы очень хорошо знать, каково нашим детям, ведь еще никогда родители из средних слоев не наблюдали за своими детьми столь интенсивно. Детство сегодня уже не то, что было когда-то. Дети больше не играют на улице, родители устраивают им встречи с тщательно отобранными и одобренными друзьями. Больше нет банд, нет драк. Это успокаивает. Но это означает также, что дети лишены случайных встреч и «разборок» во дворе или на улице, а значит не могут научиться вести себя в подобных ситуациях. Родители неизменно становятся фильтром между улицей и любимым отпрыском.

Наблюдение за родителями, сидящими полукругом у песочницы на детской площадке, и вмешивающимися каждый раз, когда дети цапаются из-за лопатки или ведерка — это просветляющее социальное исследование. Ни один из таких детей не научится peшaть лопаточную или ведерочную проблему самостоятельно. Это берут на себя родители, бросающиеся в борьбу за защиту частной собственности против захвата её конкурентами. Другое социальное исследование возможно по утрам перед школьными воротами, его объект — родители, несущие портфели своих чад.

Детство 2009, это жизнь в тоталитарном государстве при диктатуре добра. Больше нет скучного досуга дома, теперь всегда какой-нибудь взрослый позаботится о занятиях, больше нет дурацких походов в гости к скучным родственникам по выходным, напротив, теперь — цирк, музей, концерт, да хоть полет на воздушном шаре. Родители хотят максимально «поднять» своих отпрысков, вложить в детей как можно больше, сегодня к этому стремятся все, и кто же решится от этого отказаться?

Однако не для всех ситуация выглядит столь однозначно. «Тут есть одна проблема», — говорит Ремо Ларго — человек-живая легенда.

Врач, профессор Ремо Ларго 35 лет руководил отделом роста и развития Цюрихского Детского Госпиталя. Его книги «Годы младенчества» (Babyjahre) и «Годы детства» (Kinderjahre) являются настольными у миллионов родителей. Сегодня, он на покое. Это в буквальном смысле означает, что он пьет липовый чай в своем доме над Цюрихским озером, любуется коровами, пасущимися на горных лужайках, и пишет книги. Книги о том, чему его научили дети, которых он повидал за время работы.

Ремо Ларго — трезвый и деловой человек, его отделом в период 1954-2005 годов были задокументированы рост и развитие около 800 здоровых детей, от рождения до 20-летнего возраста. Похоже, если кто-то и знает о том, как развиваются дети, то это именно он. Свои тезисы Рено Ларго охотно подтверждает диаграммами.

Одна из таких, отражающих горькую правду, диаграмм в книге Ларго, показывает, насколько велик разброс в уровне развития детей-ровесников. Здоровый 7-летний ребенок, посещающий 2-ой класс, может быть так же развит, как другой, не менее здоровый пятилетка, или как третий, так же совершенно здоровый невундеркинд 9-ти лет. Если эти дети примерно в одном возрасте пойдут в школу, то одни будут хронически недогружены, другие — хронически перегружены. И очень, очень многие, находящиеся на нижнем уровне графика, будут получать доппинг. Нормальные дети. Потенциальные слушатели дополнительных занятий, источник дохода для терапевтов, эрго-терапевтов и фарм-индустрии.

Вторая диаграмма, возможно, еще больше огорчит сознательных родителей. Дело в том, что статистическая вероятность того, что у матери с IQ 130 родится такая же одаренная дочь, всего 16%. График Ларго показывает, что в 84% случаев, дочь будет в интеллектуальном плане слабее матери. Regression to the mean, — стремление к среднему, — так называется известный статистический феномен, согласно которому человечество всегда стремится к середине. Так что, особенно интеллектуальные и одаренные родители не должны ожидать от своих детей такого же ума и успешности. У Энштeйна-отца, увы, мало шансов на Энштейна-сына.

Надежда есть у особенно глупых родителей: они с меньшей вероятностью родят ребенка глупее себя (правда такому ребенку потребуется везение, чтобы его потенциал был замечен, но это уже другой вопрос). Особенно тяжкое бремя висит на шее детей, чьи выдающиеся и сообразительные родители сделали блестящую карьеру, и мечтают о не менее блестящей карьере для своих отпрысков. Тяжесть этого бремени обратно пропорциональна действительным способностям их сынов и дочерей.

Линии этих диаграмм, по которым Ремо Лaрго проводит пальцами, имеют отношение и к его собственной жизни. Одна из трех дочерей профессора стала садовником. Сам профессор не видит в этом ничего плохого, у дочери двое детей и она очень счастлива. Возможно Рено так легко относится к данному факту оттого, что он сам вышел из семьи мастеровых, говорит профессор. Другие родители, с которыми он встречался, реагировали на «регрессию к среднему» вовсе не так спокойно. Ларго рассказывает о по-настоящему, трагичных биографиях, с которыми ему приходилось сталкиваться. Вечные студенты, постоянные неудачники, наркоманы, самоубийцы. Все они стали такими потому, что не смогли соответствовать ожиданиям своих родителей.

Разве не безумнo желание сделать всех детей банкирами. Раньше, если у ребенка была тройка по математике, о нем говорили: «Ну, он будет рабочим». Сегодня в такой ситуации родители говорят: «Ну, сводим его к специалисту». Ларго называет такой подход: «высокоградусная истерия взрослых».

Траур по идеальному ребенку, который еще не родился, начинается уже в беременность, которая оказывается совсем не такой романтичнoй, как представлялось. И едва на свет появляется ребенок, родители немедленно обращаются к педиатру за нужным рецептом. Так как малыш, вообще-то, должен уже ползать. Вмешательство специалиста требуется и тогда, когда 2-хлетний малыш знает 150 слов, но шепелявит, трехлетка недостаточно красиво рисует, а 6-тилетка не может спокойно посидеть. Семья все меньше ответственна за ребенка, всё больше передает она специалисту, которому доверяет скорее, чем собственной интуиции.

Трагедия современного ребенка в том, что он постоянно занимается, ходит на дополнительные занятия, но лучше не становится. Всё производство развивающиx методик базируется на постулате: Input должен соответствовать Output, то есть, чем больше вложений, тем больше отдача. Но ребенок, которого всё больше и больше кормят, не становится больше. Он становится толще. Он просто толстеет. И он растет с ощущением, что с ним что-то не в порядке. И когда ребенок потолстеет достаточно ощутимо, это чувство станет верным.

Ремо Ларго считает, что драма, которую мы сейчас переживаем, в том, что сегодняшние дети — дети желанные, то есть запланированные, они больше не рождаются сверх плана, просто «по велению судьбы». У такого запланированного ребенка меньше братьев и сестер, а ведь дети быстрее всего развиваются именно в контакте , в общении с другими детьми (по этой причине Ларго сторонник яслей и продленок в школах). Сложнее всего единственному ребенку: ему приходится тащить в одиночку все родительские ожидания. Фатальна судьба малыша, который служит самореализации родителей, а не своей собственной. Ребенка, которому суждено во что бы то ни стало стать сокровищем, а значит взрослые не пожалеют времени на полировку, — главное, чтобы он блестел и сиял.

Спрашивается, разве это не гигантское достижение, что сегодня все эти задержки в развитии детей возможнo устранить при помощи соответствующей терапии? Что сегодняшние родители уже не столь авторитарны, что они любят своих детей так сильно, и так серьезно к ним относятся, изо всех сил желая им только лучшего? Профессор отвечает встречным вопросом: «Знаете ли вы, сколько времени родители отдают детям? Отцы — 20 минут в день. И в Германии и США 50% отцов совершенно прекращают отношения с детьми в течении 2-х лет после развода. Разве это было бы возможно, люби они своих детей так безумно?»

Родители записывают мальчиков на футбол, а девочек на балет. «Родители почти ничего не вкладывают сами в развитие детей», — говорит Ремо Лaрго, — «кроме того, что они развозят детей на машине». Наклейки на машину с надписью «Такси-мама — бесплатные поездки днем и ночью», которые некоторые мамы с гордостью клеят на заднее стекло, указывают на явное недоразумение, ведь ипостась шофера не имеет отношения к проявлениям любви. А может быть, это просто страх — страх без заданной программы не знать, как вести себя с ребенком?

С другой стороны, что же делать, елы-палы, родителям, которые слышат от учителя: у вашего ребенка дислексия, дискалькулия, он не сидит спокойно, проверьте его на ADHS (синдром дефицита внимания и гиперактивности), а может быть, он высокоодаренный?

Ремо Ларго считает легастению и дискалькулию вариантами нормы чтения и счета, а значит устранить их с помощью какой-либо терапии невозможно. Большинство гиперактивных детей просто имеют большую потребность в движении, но это тоже совершенно нормально. То, в чем сегодня нуждаются дети — это не терапия и дополнительные занятия. Это мир, который их принимает и отношения, которые строятся не на достижениях или промахах, а на принятии. На старомодном, ставшем почти кичевым понятии — полное безусловное принятие.

Исследователь мозга Гeральд Хюртер поясняет, как важны эмоциональные отношения между родителями и ребенком. Нaример, язык — дети могут только в том случае хорошо научиться разговаривать, когда родители в состоянии наполнить слова эмоционально. Но многим родителям это не удается. До детей доходит только какая-то болтовня, не имеющая никакой структуры, никакого значения.

Хюртер считает, что дети с ADHS, действительно, должны получать терапию, но не медикаментозную. Кроме того он уверен, что отклонения такого рода являются не детской болезнью, а неизбежным следствием стиля жизни, враждебного человеческим потребностям.

При любом разговоре с экспертами, независимо от того, за или против терапии они выступают, вы услышите, что это безумие — перeносить наше ощущение безысходности на детей. Врач Инге Флемиг, в свои 84 года руководящая Гамбургским Центром Детского Развития, считает беспокойное поведение (навязчивые движения, дерганье) гиперактивных детей тем, что такие дети находятся в постоянном поиске стабильности. Так младенец, у которого еще нет чувства равновесия, постоянно двигается. Дети с ADHS не ощущают сбалансированности, они чувствуют себя так, будто вернулись в поле притяжения Земли из невесомости космоса.

Школа с ее едиными требованиями, словно газонокосилка, которая стремится причесать всех детей под одну гребенку. Именно школьные аттестаты после 4-го класса претендуют на право определять дальнейшую судьбу ребенка, его будущее профессиональное развитие. Геральд Хюртер называет это «преступлением по отношению к детям». Как выяснилось, по математике лучше успевают те дети, которые могут ходить по бревну и часто это делают, а вовсе не те, кто решает много примеров. Но вместо того, чтобы дать детям полазить по деревьям, мы задаем им побольше задачек. И кто знает, для чего полезно пение, для которого в школах почти нет времени?

Слова: «Погоди немного, мне надо еще быстро…» — автор сама слишком часто их произносит. Как часто мы глядим на ребенка и принимаем то, что мы видим, за собственное отражение? Как часто мы думаем: «Почему он не способен на это? Я в его возрасте это уже прекрасно мог!» Нам надо учиться понимать, что наши дети не переводная картинка нас самих, не экран для просмотра наших проекций. Дети не являются нашей собственностью — мы должны их защищать от механических жерновов машины социума, в которых мы сами застряли.

Что нужно детям? Это можно узнать, если, заглянуть, например, в книги Януша Корчака, — большого мастера педагогики. Корчак выступал за права ребенка. Эти права великий педагог перечислил в своей книге, отстаивая необходимость их исполнения:

• ребенок имеет право на смерть — мы не должны слишком опекать ребенка из страха его потерять,
• ребенок имеет право на сегодня — мы не должны постоянно коситься в будущее,
• ребенок имеет право быть таким, какой он есть — сюда относится и право на неудачу.

Корчак погиб в 1942 году в концлагере Треблинка, вместе с детьми варшавского детского дома, которым он руководил. Несколько раз он отказывался от попыток его спасти: если дети должны умереть, то и он с ними. Своему максимуму — следовать без обиняков потребностям ребенка, он сам следовал до конца, до смерти.

Мысль, что ребенок что-то не может, является табуированной для большинства родителей. Тем притягательнее выглядит для них любая терапия, дающая возможность что-то «отремонтировать» — ребенка «подкручивают», как поломанное авто. Диагноз, поставленный ребенку, вызывает у его родителей облегчение. Сам факт того, что ребенок болен позволяет родителям старательно менять что-то в таком ребенке, ничего не меняя при этом в самих себе. Кстати, именно по этой причине, психотерапия гораздо реже оказывается востребованной родителями, чем другие виды терапии. Конечно, это уже слишком, ведь детские психологи работают не только с детьми, но также и с их родителями.

Причина, по которой сами родители часто оказываются не в состоянии защитить ребенка от «подгона под шаблоны» достаточно очевидна. Родители сами подвержены давлению социальной среды, и это не только в верхних и средних слоях общества. В то время, когда такие родители теряют своих детей из-за слишком активного подтягивания любимых чад до своего интеллектуального и профессионального уровня, в нижних слоях общества отношения родителей с детьми подменяются теми или иными способами занять свободное время последних. Результат один: отсутствие отношений. В таких условиях возможности для полноценного раскрытия детей всегда ограничены. Мозг ребенка, говорит Геральд Хюртер, «становится печальной версией того, чем он мог бы стать».

Ульрике Кеглер — директор школы в Потсдаме. В 2007 году она получила специальную премию за заслуги в организации обучения детей, недавно увидела свет её книга «В будущем мы будем учиться по-другому». Они часто сидят в её бюро: родители, которые после бесчисленных попыток скорректировать своих детей просто не знают, что делать дальше и просят принять их ребенка в Монтессори-школу. В школу, где нет оценок и замечаний, нет бесконечных «поднажать» или «не поднажать», и где детям можно лежать на полу, когда они пишут, решают или рисуют.

На столе для заседаний в бюро Ульрике Кеглер стоит маленький японский дзен-сад с песком и миниатюрными грабельками. Рано или поздно, говорит она, каждый ребенок начинает играть с граблями и песком, и тогда можно многое увидеть: есть родители, которые каждую песчинку убирают, есть такие, кто только умильно наблюдает. Видно, насколько родители терпеливы, как близки они со своими детьми, как они реагируют, если детям что-то не удается. Этот садик помог ей увидеть много прекрасных моментов, и, конечно, показал множество сложностей, существующих между родителями и детьми.

Она знакома с этими семилетками, которые вместо приветствия говорят: «У меня синдром ADHS». Если произносится это предложение, Ульрике Кеглер отвечает: «У тебя что? Я вижу, что у тебя красивые кудряшки, голубые глаза, симпатичная футболка!» Потом она отправляет ребенка осмотреть школу , а сама разговаривает с родителями наедине: насколько спокойны они сами? Какова их каждодневная рутина? Как часто они едят все вместе? Как проводят каникулы?

Происходит невероятное, говорит Ульрике Кеглер, когда в центре внимания оказывается не диагноз ADHS. Когда ребенок получает возможность развиваться в соответствии со своими особенностями. Когда родителей поддерживают в том, чтобы они приняли своего ребенка таким, какой он есть.

Конечно, не все родители могут отправить своих детей в школу Монтессори. Но вместо того, чтобы постоянно премещать их между спортом, музыкой и терапией и приглашать на детский день рождения 25 детей, родители могут просто принять, допустить к своему сердцу список осмысленных занятий от Ульрике Кеглер:

• читать ребенку вслух;
• вместе готовить еду;
• вместе залезать на горы;
• играть в мяч;
• вместе прибираться;
• ездить на велосипедах вместо машины;
• вместе ничего не делать.

Как-то кажется, что мы, взрослые, забыли самые простые вещи: дети же просто хотят играть. Может быть нам, для разнообразия, надо это просто допустить. А если уж это действительно необходимо, то самим сходить к терапевту.

перевод с немецкого: liilaa
оригинал: «Ich will doch nur spielen»

• О том как вырастить счастливого ребёнка, не угробив лучшие годы жизни, мы будем говорить на презентации семинара «За пределами воспитания» 13 апреля в 19.00.
• Как перестать лечиться и начать выздоравливать поговорим на презентации семинара «За пределами здоровья» 28 апреля в 19.00.

До встречи!

Внимание. Новые «Белые облака» находятся в торговом комплексе “Трамплин” на 3 этаже. 5 метров от станции метро «Молодёжная». Адрес: Ярцевская улица, дом 25А. Карту можно посмотреть на сайте ТК “Трамплин”.

Наши дети неизбежно сталкиваются со множеством чужих взрослых людей. Стоит ли говорить о том, как важна для нас безопасность малыша, однако и запугивать его, подрывая природное доверие к окружающему миру, тоже очень не хочется. Ведь, рассказывая ребёнку об опасностях, подстерегающих его на каждом шагу, мы рискуем вырастить неврастеника, страдающего от ночных кошмаров и боящегося собственной тени.

Выходит наша задача — максимально исключить риск при контакте малыша с незнакомцами и при этом не навредить его психике. Следовательно, говорить с ребёнком необходимо спокойно и уверенно, победив искушение сделать страшное лицо и поделиться с малышом парой-тройкой последних новостей из передачи «Чрезвычайное происшествие».

Итак никаких «страшилок» и паники, обычный разговор и предложение столь же спокойно повторить за вами все сказанное. А сказать необходимо примерно следующее:

По всем вопросам обращайтесь к моим родителям

в первую очередь, малышу следует запомнить, что все разговоры с незнакомыми взрослыми он может вести только в присутствии мамы или папы. Если никого из родителей рядом нет, достаточно произнести «извините» и отойти в сторону, не отвечая ни на один заданный вопрос. Вежливость и краткость — это всегда прекрасно.

Если незнакомый взрослый человек обращается к ребёнку за помощью, единственным возможным ответом может быть: «Подождите, пожалуйста, я сейчас позову маму». Никаких самостоятельных попыток оказать даже небольшую помощь самостоятельно предпринимать не стоит. Утешьте малыша перспективой скорого взросления, когда никто не сможет воспрепятствовать даже его работе в дружном отряде спасателей.
Все сказанное выше относится и к замечаниям, которые взрослые люди так любят раздавать детям. Вежливое «Я спрошу у мамы, как лучше сделать» заставит взрослого не менее пяти минут обдумывать полученный ответ, а малышу даст свободу маневра.

Чаще всего, угроза исходит от взрослых, которых ребёнок никогда не встречал, однако не секрет, что и знакомый ребёнку человек, в отдельных случаях может представлять опасность. Именно поэтому малыш должен знать, что даже самый известный ему человек может взять его с собой на прогулку, посадить в машину или привезти к себе домой только в том случае, если мама или папа дали «добро».Во всех остальных случаях на помощь приходит универсальное: «Извините. Я должен спросить у мамы».

Возвращение домой

Говоря с ребёнком о контактах с чужими взрослыми, не стоит забывать и о том, что малыш может потеряться, и значит, неожиданно оказаться совсем один среди чужих людей. Конечно, на этот случай в кармане вашего малыша всегда лежит записка с указанием координат родителей, ведь вы помните, что от страха можно забыть все на свете, а уж адрес забудется в первую очередь. Причём, показать эту записку стоит не первому встречному, а лучше всего, человеку в прекрасной форме милиционера.

Дайте малышу возможность потренироваться, играя с ним в прятки и потеряшки. Тогда страхов будет меньше. Научите ребёнка останавливаться, как только он заметил отсутствие рядом своих ненаглядных родителей. Бегать и плакать очевидно не имеет смысла. А вот застыть на месте и громко позвать маму или папу может оказаться результативно, причём, позвать их стоит несколько раз.

Если родители все же не отозвались, имеет смысл вспомнить про человека в форме (они самые надёжные) — милиционер, военный, кассир или продавец в магазине — подойдёт любой вариант.

Любая попытка незнакомого взрослого человека взять ребёнка за руку, или того хуже на руки и увести с собой, должна встречать отрепетированный заранее громоподобный рёв: «Я вас не знаю, я буду стоять здесь и ждать маму».

Перемещаясь с ребёнком по городу, не забудьте рассказать малышу, что от него потребуется, если вдруг вы останетесь на остановке, а он уедет от вас в вагоне метро, троллейбусе или автобусе. В этом случае, ребёнок должен выйти на следующей остановке и терпеливо дожидаться там запаздывающих родителей. Если же в транспорт вошли вы, а ребёнок остался на остановке (что, кстати практически невозможно, ведь вы всегда пропускаете малыша перед собой), он должен быть уверен в том, что вы непременно вернётесь за ним, а значит необходимо стоять на том же месте, где вы его оставили.

Вот так выглядят вкратце правила поведения ребёнка на улице. Расскажите ему об этом и не забудьте проверить знания малыша в ходе очередной интересной игры.

И вот, прошли годы, Советский Союз вместе с его многочисленными героями остался в прошлом, однако, как показывает практика, неудержимая тяга к подвигам продолжает руководить огромным количеством людей. Мои многолетние наблюдения показали, что последствия такого «ежедневного подвига» и неизбежно сопровождающих его бесконечных жертв, всегда оказываются весьма плачевны, однако ситуация не меняется из поколения в поколение. Почему я об этом говорю? Просто на мой взгляд, это стремление особенно ярко проявляется во взаимоотношениях родителей и детей.

Ради детей

Так, например, фраза: «Я живу ради них» сплошь и рядом звучит в устах героических мам и пап (чаще мам, конечно). Причём, звучит она с ярко выраженной гордостью за себя, с какой-то прямо таки непоколебимой уверенностью, что именно так должны растить и воспитывать детей настоящие родители. И как же возмущаются такие «образцовые» родители, услышав, что жить человек должен только ради себя самого, что нет в нашей жизни ничего важнее, чем сама эта жизнь, что постоянные жертвы может быть и способны создать над головой родителей ореол великомучеников, но вот сделать их счастливыми эти ежедневные подвиги не смогут.

Между тем дать счастье детям могут только счастливые родители. Да, да. Другого пути нет. Если мы хотим видеть счастливыми своих детей, мы должны быть счастливы сами, ведь поделиться с другим человеком можно только тем, что имеешь сам. Родители, полностью подчиняющие свои интересы интересам ребёнка, могут научить его всему на свете — говорить, читать, писать, аккуратно складывать игрушки, заниматься музыкой и спортом, и мало ли ещё чему. Только вот научить радоваться жизни такие родители не способны, а какое же счастье без радости.

Вы можете сказать, что по-другому просто невозможно. Ведь ребёнок требует постоянного ухода, иначе он просто не выживет. Рискуя в очередной раз показаться далеко не образцовой мамой, я позволю себе сказать, что мой многолетний опыт показывает, что всё, что требуется нашим детям можно выразить единственным словом — любовь. Да, только любовь — так мало и так много. Именно любовь позволяет нам безошибочно чувствовать, когда малыш нуждается в нашем внимании и заботе, и она же позволяет нам не забыть о собственных желаниях и интересах. Ведь любовь это вовсе не стирка и глажка, не стремление соблюсти режим любой ценой и не многочасовые прогулки ради укрепления здоровья крошки. Любовь — это, в первую очередь радость, огромное счастье общения с малышом, наслаждение его первой улыбкой и первыми словами, его многочисленными достижениями.

Любовь vs жертва

Рождение любимого сына или дочери гарантирует родителям неиссякаемый источник радости на много лет вперёд. И лишить нас этой радости может только стремление к постоянному героическому подвигу, ежедневным бесконечным жертвам во имя мифических ценностей, которые мы привнесли в свою жизнь неизвестно откуда. Впрочем, почему неизвестно? Багаж этих ценностей мы взяли с собой из собственного детства, когда мы сами были объектом постоянного жертвоприношения родителей на алтарь долга (да, именно родительского долга, а вовсе не родительской любви). Любовь жертв не требует, не требует НИКОГДА. Как бы кощунственно это не звучало. Любите своих детей и самих себя, это сэкономит вам массу времени и сил. Шучу, конечно, но правды в этой шутке огромный процент.

Малыш, которого мама оставила с подружкой или соседкой на время своего пребывания в кино или в театре, сможет полноценно насладиться маминой любовью по её возвращении домой. Ребёнок, который ест и спит не в строго отведённые часы, а когда сам этого хочет, вовсе не умрёт от голода или нервного истощения, а два дня без обязательной прогулки не приведут к гибели от кислородного голодания. Зато мама, дающая себе возможность следовать собственным желаниям, несомненно с удовольствием пообщается с любимым чадом в свободное время, подарив много счастливых минут себе и малышу. Эти минуты и превращаются со временем в годы счастья, которые вспоминают подросшие дети и, конечно, их родители.

Может быть, если мы не станем приносить многочисленных собственных жертв, нам не захочется в последствии того же от своих подросших детей. Лично меня, например, восторженные рассказы о детях самоотверженно ухаживающих за больными или престарелыми родителями, неизменно приводят в ужас.

Рискуя в который уж раз показаться циничной, скажу, что само слово «самоотверженность» ассоциируется у меня с чем-то страшным, чего следует всеми силами избегать. Ведь происходит это слово от сочетания «отвергать себя». А что может быть страшнее? Какая непреодолимая сила способна вынудить человека к такому само отвержению? Будучи хорошо знакомой с психосоматическими причинами многочисленных болезней, я всегда с повышенным вниманием отношусь к «самоотверженным» людям, заранее предполагая возможность развития у них того или иного заболевания.

Долги по наследству

Когда я слышу трепетные рассказы знакомых, о прекрасных дочерях и сыновьях, выхаживающих собственных родителей, мне хочется поинтересоваться не здоровьем родителей, а самочувствием и настроением самих заботливых детей. Невольно вспоминается другой классик с его хрестоматийным «печально подносить лекарства, вздыхать и думать про себя…» Дальше всем известно.

Вы спросите, что же делать? Бросить умирающих родителей на произвол судьбы? Ответить на их заботу чёрной неблагодарностью? Ни в коем случае. Отвечать на любовь стоит исключительно любовью. Только вот подменять любовь жертвенностью дело безнадёжное. И ни к чему кроме страдания, бесконечных упрёков и разочарований не приводящее. Будьте с дорогими вам людьми только тогда, когда искренне хотите побыть с ними рядом, тогда вы сможете сберечь собственные чувства и испытывать к своим старикам только любовь и нежность, а не раздражение и ощущение глухой безнадёжности. А чтобы спасти свою любовь хороши любые средства — квалифицированные врачи и сиделки, помощь подруг и друзей, медицинские учреждения и т.д. Для этого придётся что-то продать или влезть в долги? Что ж, это не высокая цена за то, чтобы сохранить любовь к по настоящему дорогим людям.

Конечно, родители, уверенные что положили всю жизнь на воспитание любимого чада, вряд ли будут готовы удовлетвориться хорошим уходом, не требуя от детей адекватного возврата «святого долга». Но тут уж приходится выбирать. Я, признаюсь, выбрала возможность самостоятельно управлять собственной жизнью, сочувственно наблюдая укоризненные взгляды маминых подруг и внимательно слушая её собственные стенания о том, что провожу с ней недостаточное количество времени.

В жизни всегда есть место выбору

Этому я учу и собственных детей, будучи абсолютной уверенной в том, что лучше мы проведём с ними 10 минут в любви и нежности, чем 10 дней в рамках обоюдных страданий и бесконечных претензий.

В середине марта будет «За пределами воспитания» — самый лучший семинар для родителей. А в конце марта «За пределами здоровья» (экспресс) — самый полезный для здоровья семинар по психосоматике.

Спрашиваете, где можно записаться? Да, проще простого — вот вам 2 простейших способа:

• по телефону +7 (967) 198-0065 (трубку возьмёт Наталья)
• прямо на сайте на странице «Расписание и запись» (ссылка “запись”)

Ну вот, теперь вы в курсе. До встречи на семинарах. :)

Так вот, в фильме очень ярко и недвусмысленно раскрывается легендарная, переходящая из поколения в поколение, тема родителей и детей, точнее их взаимонепонимания. Скорее даже, раскрывается не сама тема, — она просто иллюстрируется сюжетом, — а то, что за ней лежит.

«Ну, и молодёжь нынче пошла!», «мы в ваше время были другими» (в смысле целеустремлённее, трудолюбивее, уважали старших и проч.) — эти темы древние, наверное, как сама речь. И если им верить, то с такой ярко-выраженной тенденцией мы, очевидно, к сегодняшнему дню должны были бы уже деградировать обратно до неандертальцев. Ну, а раз действительность говорит совсем о другом, значит всё это фикция. Просто каждый (?) человек в какой-то момент своей жизни незаметно для себя переходит некую границу, меняет полярность, теряет что-то некогда важное — то, из-за чего он когда-то был готов или даже шёл «на баррикады».

Собственно, теряет он такую мелочь, как искренность и непосредственность, а полярность меняет между «настоящим» на «формальным». В общем, становится опытным, знающим «как надо», полным незыблемых правил, семейных ценностей и/или гражданской ответственности полноценным членом общества.

А тут появляется на горизонте весь из себя такой безбашенный Иван Мирошников, и стоит только нормальному человеку купиться на его оригинальность, как основательно устаканенная жизнь начинает шататься в попытках перевернуться в исходное положение. По сути, нормальный человек попадает в страшную вилку. С одной стороны, Иван не терпит фальши, а людей всегда тянет к настоящему — как минимум подсознательно, незаметно для них же. А с другой стороны, у Ивана аллергия на фальшь, поэтому он моментально возвращает её обратно, правда уже доведённую до абсолютного абсурда, тем самым ставя собеседнику мат в один ход. Очень редкий нормальный человек может спокойно перенести такой удар. Очень-очень редкий. Практически ненормальный.

И начинается… Почти совсем уже правильная профессорская дочка в приличной папиной компании выдаёт свои неприличные желания про лимузин, шарфик и собачку, а потом «радует» гостей песней про козла вместо альябьевского «Соловья». Друг профессора в той же компании отрывается на безобидно-отвратительной привычке сына «пить молоко прямо из банки!». На фоне всемирной победы коммунизма заветные мечты о стабильном атмосферном давлении и замужестве за японцем умирают на первой минуте жизни. Правда, достаётся и рано-почившим во взрослом болоте ровесникам — но так, по мелочи, они даже задуматься не успевают, просто умолкают от неожиданности.

А вообще, фильм очень лёгкий (всего один драматический кадр, правда, в конце), смешной, с таким качественным юмором, что почти все реплики уже разобраны на цитаты. Актёры все отличные, кроме некоторых подростков (на мой взгляд).

Так что, если не смотрели — безусловно маст, и даже если смотрели — маст ещё раз.

И, кстати, вот что ответил уже взрослый Фёдор Дунаевский, который играл Ивана, на вопрос: «Тебе близок облик „Курьера“ Ивана? Плевал ли ты против ветра?»

Близок именно потому, что я не воспринимал его, как плюющего против ветра. Проблема в направлении ветра. Нигилизмом почему-то считается нормальная реакция на абсурдность окружающей действительности.

ПС. И ещё одно. Мне нравится сериал «Школа», потому что кроме некоторого пессимизма, он внушает и некоторый оптимизм — есть подозрение, что через лет 5-10 подрастающее поколение хорошенько даст прикурить всем, кто хотел было вздремнуть. А это всегда интересно. Цена, правда, высоковата.

Что к чему

Фундаментальный он потому, что он не из чего не следует (точнее, пока неизвестно из чего он следует). Единый он потому, что все остальные законы следуют в конечном итоге именно из него, а также потому, что является всеобщим для любых процессов в любой сфере.

Под «замкнутой» я имею в виду систему объектов, взаимодействие которых рассматривается без учёта внешних (по отношению ко всей системе) факторов. Например, химические реагенты в колбе, или колбы на полке в лаборатории, или биллиардные шары на столе, или два биллиардных шара при столкновении и так далее.

«Постоянно стремится» — означает, что система стремится вернуться к равновесному состоянию, как только оно [состояние] отклонилось от равновесного. Кстати, и это важно, если отклонение настолько велико, что в прежнее равновесное состояние система вернуться не может, то она может либо перейти в новое равновесное состояние, либо разрушиться. Например, если дорогую китайскую фарфоровую вазу, стоящую на краю полки, наклонить, но не очень, а затем отпустить, она, пошатаясь, вернётся в прежнее положение. А если в бутылку с уксусом сыпануть соды, то она с недовольным (или радостным) шипением перейдёт в новое состояние — равновесное, но уже другое. Ну, а если ту вазу наклонить сильно, то… система «ваза, стоящая на полке» разрушится, правда, скорее всего, вместе с самой вазой.

«Равновесное состояние» — это такое состояние системы, при котором её внутреннее «энергетическое поле» является равномерным, другими словами, не содержит зон «разряженности» и «напряжённости». Шар, например, по которому стукнули кием, будет той самой энергетически-напряжённой зоной, пока не остановится, отдав излишки своей энергии бортам стола или другим шарам. Или, если помните из школьной программы: «ветер — это движение воздуха из области высокого давления в область низкого». Так вот, область высокого давления — это зона напряжённости, область низкого — зона разряженности, а ветер — это всего лишь проявление «закона равновесия», и дует он до тех пор пока «энергетическое поле» атмосферы не станет равномерным. Кстати, такая же история с электрическим током — так система старается выравнять поле проводника.

Таким образом, первопричиной любого движения является стремление к состоянию равновесия, из которого систему вывело внешнее движение, причиной которого было стремление к… И так далее.

Назвался груздем?

Помните древний рекламный ролик «как не повезло яблоку, как повезло Вам»? Так вот, жизнь показывает, что всё как раз наоборот.

Яблоку, как и остальным неактивным и неразумным объектам, типа биллиардных шаров и фарфоровых ваз, повезло гораздо больше. Они являются всего лишь одним из звеньев бесконечной цепочки стремлений вернуться чему-то или кому-то в равновесие. Всё, что с ними происходит — всего лишь проявление фундаментального «закона равновесия» через какое-то количество частных законов физики и химии. Они только лишь пассивные субъекты внешних и внутренних воздействий.

Наверное, некорректно смешивать в одну кучу яблоки и биллиардные шары — первые всё-таки это объекты живой природы, а вторые неживой, более того, искусственной. Но, по большому счёту, для предмета разговора это различие несущественно. Единственное, что тут можно сказать, что жизненные процессы в живых объектах — тоже, по сути, стремление к равновесию. Главным героем в этом процессе выступает живая клетка, достижение эволюции, которая постоянно находится между состоянием «разряженности», потребности в питательных веществах, то есть энергии, и «напряжённости», стремлении к делению. Энергию с одной стороны, ничего не подозревая, даёт Солнце а, с другой стороны земля (минеральными веществами и теплом).

Что касается, неразумных, но активных существ, то есть всяких животных — у них, конечно, всё интереснее, но, в общем-то, им тоже повезло. Они, естественно, могут намного больше, чем яблоки. Например, они могут передвигаться, причём в произвольное время и в произвольном направлении, могут активно защищать себя от угрозы быть съеденными, а иногда не только защищать, но даже и защитить. Но, как плата за такую произвольность, они сами обязаны следить за собственным равновесием, то есть насыщать потребности (те самые зоны «разряженности») и реализовывать стремления (зона «напряжённости»), соответственно. Никаких проблем, правда, это у них не вызывает, ибо всё необходимое для этого было «продумано» процессом эволюции задолго до их появления. В частности, мозг — центр управления: именно оттуда приходят команды о возникающих потребностях и инструкции по их удовлетворению. А животные просто действуют согласно инструкции, — так и живут себе, бесперебойно выравнивая своё внутреннее «энергетическое поле», постоянно стремясь к равновесию.

А что же происходит у нас, у людей, активных и разумных? «Закон равновесия» глобальный, значит применим и к нам. Мозг, да и организм в целом, на порядок круче, чем у животных. Досталось все это нам в исправном состоянии, после многотысячелетних проверок и усовершенствований… Всё так. Но, есть одна особенность. Мы, в отличие от всех остальных видов жизни на планете, обладаем такой свободой воли, что можем отойти от безропотного следования природным сигналам, меняя их приоритетность,, подавляя их или фильтруя через собственные правила. В каких-то случаях это необходимо — например, если речь идёт о соответствии не природным, а уже человеческим законам. В каких-то случаях, это естественное следствие так называемого развития личности — например, во время творческого процесса человек может не чувствовать голода или усталости. В подавляющем же большинстве случаев такие искажения объективно ни чем не оправданы, и просто (в смысле, ничего не давая взамен) ведут к очень сильным отклонениям от состояния равновесия. А как мы помним, сильные отклонения ведут либо к переходу в другое равновесное состояние, либо к разрушению системы, а говоря по-человечески, к болезни и к смерти.

Вот и получается, что нам в этом смысле повезло гораздо меньше, чем яблокам. Ведь, обладая свободой выбора, каждому из нас приходится поддерживать себя в этом пресловутом равновесии самостоятельно. А для этого ещё нужно понять, как это делать и в чём оно заключается.

Ложка мёда

Хотя… Возможно, что всё-таки нам повезло больше. Мы же, в случае чего, можем поддерживать собственное равновесие очень активно и настойчиво, а яблоки даже не могут отогнать зайца, который собрался немного погрызть коры на яблоне. Мало того, мы собственными усилиями можем в любой момент начать возвращаться в это прекрасное состояние и даже вернуться. Ну, а с яблоками и тут всё ясно.

И ещё одно. На самом деле, необязательно углубляться в изучение человеческой природы, чтобы вернуть себе равновесие и поддерживать его всю жизнь, или, скажем, научить этому своего ребёнка. Есть более практичный вариант, который был дан нам в качестве спас-набора на всякий пожарный, и который почему-то обычно так и остаётся неиспользованным. Этакая краткая инструкция на все случаи жизни — «любовь» называется. Только не подумайте, что я про романтику или божественные заповеди — я прагматик, и никогда не предложу то, чем невозможно пользоваться.

Но, об этом и многом другом позже. Этот творческий процесс закончился, так что я пойду перекушу, и мы посмотрим какой-нибудь интересный фильм для нашей коллекции.

И вот, наконец, я решилась рассмотреть несколько подобных утверждений «по честному», то есть, опираясь не на известные всем аксиомы, а на то, что происходит в действительности. Вовсе не стремясь поставить под сомнение огромную роль матери в жизни человека, я рискну взглянуть на эту роль с разных сторон. Много лет, которые я пребываю в роли дочки и в роли мамы (у меня трое взрослых детей) позволяют мне видеть на игру «дочки-матери», как «изнутри», так и «снаружи», а значительное количество мам и детей, обращающихся ко мне за советом или помощью, только укрепляют меня во мнении, что их отношения совсем не так однозначны, как принято думать.

Оговорюсь сразу. Я не веду речь о так называемых «проблемных» семьях, в которых основной целью мамы является добыть себе необходимое количество спиртного или «дозу». Здесь как раз ситуация достаточно ясна, и пути выхода из неё можно считать однозначными.

Мне хочется поговорить о том, как строятся отношения в огромном проценте вполне благополучных семей, где мамы, искренне любящие своих детей, прилагают максимум усилий для правильного воспитания драгоценных отпрысков. Именно за такими благополучными мамами и их детьми я наблюдаю в течении последних десятилетий. Признаюсь, что видеть счастливых мам мне приходилось не часто, ещё реже счастливыми казались дети.

Я, конечно, помню о том, что с ребёнком взаимодействует не только мама, но и папа. Его влияние на жизнь семьи, безусловно, огромно, и я обязательно как нибудь поговорю об этом отдельно. Но справедливости ради, приходится признать, что именно мама обычно проводит с малышом большую часть времени, начиная с момента рождения ребёнка. Поэтому начать этот непростой разговор мне хотелось именно с мам.

Главное и самое неоспоримое, на первый взгляд, утверждение сводится к тому, что все мамы нежно любят своих детей, а значит делают для детей только хорошее. Действительно ли вторая часть этой расхожей фразы неуклонно вытекает из первой? На мой взгляд, тут необходимо уточнение. Ведь любящая мама вполне способна вообще не задумываться о том, чего именно она хочет для любимого чада, а задумавшись прийти к сомнительному выводу, что «хорошее» для неё самой будет столь же хорошо и для её детей.

На практике все мы отлично знаем, как различны вкусы, желания и стремления людей, как редко наши представления о счастье совпадают даже с представлениями самых близких людей. Почему же мы так уверены, что наши дети обязаны строить свою жизнь по нашему образу и подобию? Может быть, столь безмерно любя сына или дочку, мы просто забываем, что рядом с нами отдельная личность, которая станет по-настоящему счастливой только если сможет навсегда сохранить уникальность, заложенную в ней природой? Сберечь собственную индивидуальность, постоянно следуя бесконечным родительским указаниям, советам и нравоучениям, попросту невозможно.

«Он (она) совершенно не слушает меня, не желает разговаривать, и вообще практически не бывает дома», — типичные слова мамы подростка, который буквально вынужден спасаться бегством от родителей, просто чтобы сохранить себя, не подвергаюсь постоянному воздействию взрослых. Между тем «бунтарь», изо всех сил, сопротивляющийся давлению, — это, на мой взгляд, ещё не так уж плохо. Гораздо сложнее дело обстоит с послушными мальчиками и девочками, с раннего детства старающимися быть «хорошими» в представлении взрослых. Именно такие дети, давно привыкшие охотно подстраиваться под любые требования, став взрослыми, внезапно обнаруживают, что давно уже живут какой то странной, словно чужой жизнью, ощущая себя при этом глубоко несчастными. Найти выход без посторонней помощи такому человеку обычно чрезвычайно сложно, а, иногда и просто невозможно. Если же случается чудо, и взрослая дочь или сын находят в себе силы пойти своим путём, разочарование мамы порой столь велико, что она готова буквально на все, чтобы спасти «заблудшее» чадо. В ход идут все доступные средства — от разговоров и увещеваний до сердечных приступов и полного отлучения от родительского дома. Хорошо, если сопротивление оказывается достаточно упорным, но ведь далеко не у всех хватает сил на такую изнурительную борьбу с любимым с детства человеком. А значит, все вернётся на круги своя, и жизнь, не успев начаться, снова превратится в привычное существование.

Приходится признать, что «хорошее» даже исходящее от самой любящей мамы, может стать своей противоположностью, если в маминой любви не присутствует, говоря высоким стилем, уважение к личности ребёнка, а оно присутствует, увы, не часто.

Не могу удержаться, чтобы не сказать, что мамы, которые говорят, что отдают своим детям всю жизнь, постоянно жертвуя для них временем и силами, собственными интересами и даже здоровьем, приводят меня в священный ужас. К детям таких мам я испытываю огромное сочувствие. Ведь когда нибудь им непременно придётся сполна расплатиться по счетам, хотя должниками они стали вовсе не по своей воле. Эти невольные долги они вынуждены будут отдавать временем, отнятым у друзей и любимых, собственными интересами и увлечениями, а нередко и самой возможностью иметь свою, отдельную от мамы жизнь. Стоит ли удивляться, что обязательные семейные обеды, праздничные родственные застолья, да и просто беседы с мамой становится для взрослого сына или дочери тяжкой повинностью. Говорить об удовольствии от такого общения не приходится, но даже мысль о том, чтобы его избежать, воспринимается обеими сторонами, как чёрная неблагодарность.

«Как вы можете так говорить? Ведь это мама, она всю жизнь жила для меня!», — восклицает 46-тилетняя женщина. В её глазах и голосе сквозит настоящий ужас, а ведь я всего лишь предложила пожертвовать традиционным пасхальным обедом с родственниками в пользу трёхдневной поездки за город с любимым человеком.

Конечно, я искренне сочувствую Ольге. Мужа у неё нет, встречи с любимым редки и непродолжительны. Ведь Оля живёт не только с мамой, но и с дочкой, которая также одна растит свою малышку. Стоит ли говорить, что по примеру собственной матери, Ольга без размышлений делает для родных все, без остатка отдавая свою жизнь дочери и внучке. Я думаю, что вы понимаете, почему максимум сочувствия у меня вызывают именно они.

Так может быть стоит задуматься, так ли уж неоспоримы утверждения, с которых начинался наш разговор. Я, например, уверена, что самое святое в жизни каждого человека — это он сам. Этому я старалась научить и своих детей. Именно уважение и любовь к себе, к своим уникальным особенностям, желаниям и стремлением позволяет человеку ощутить себя по-настоящему счастливым. А уж, обладая таким богатством, как любовь и счастье, человек с радостью поделится им с окружающими. Глядишь и маме достанется в избытке.

Случайно наткнулся в телевизоре на этот фильм. Мне поначалу смутило то, что это обычная американская комедия, однако к концу фильма решил даже добавить его в коллекцию “полезных” фильмов. :)

В оригинале он называется «School of life», что, видимо, нашим прокатчикам показалось слишком серьезным названием для такого жанра. Хотя, к смыслу основного посыла оно подходит куда точнее, чем «Учитель года».

Фильм об альтернативном способе взаимодействия с детьми, основанном на искреннем интересе, уважении, стремлении понять и узнать каждого. Звучит, конечно, дико…

Фильм о том, что не только качества отношений, но и формальные результаты (в данном случае учебы) от такого подхода намного более высокие, чем при традиционном. Даже несмотря на пугающие, но естественные с непривычки, бардак и анархию.

И, наконец, о том, что такой способ отношения к детям, людям вообще и жизни в целом при наличии желания подвластен любому человеку, а не только отдельным сумасшедшим.